Аркадий соскользнул с дерева, минуя ворота, обежал дом с другой стороны, вышел на улицу и, не торопясь, зашагал среди прохожих. Такой чинный и воспитанный мальчик, в фуражке с гербом, в форменной шинели, аккуратно затянутой ремнем, на пряжке которого блестели три буквы: "АРУ" Арзамасское реальное училище.

В кармане у чего оставалось две листовки и, проходя мимо дома градоначальника, где теперь думский комиссариат, он остановился, подумал, зашел в булочную напротив и вскоре вышел оттуда с куском свежего, еще горячего хлеба.

Аркадий стоял под кренделем вывески, отщипывал от ситного кусочки, старательно жевал, а в глазах у него бегали озорные искорки.

Он не заметил, как из дверей комиссариата вышли Федька Башмаков и его неразлучный дружок Володька Сидоренко. Наверно, раздавали думским чиновникам кадетские листовки. Федька первым заметил Аркадия и потащил Володьку за угол.

Аркадий выплюнул разжеванный мякиш на ладонь, подошел к дверям комиссариата и старательно прилепил большевистскую листовку на самом видном месте. Полюбовался на свою работу, кинул хлебные крошки воробьям, отряхнул ладони и ушел.

Башмаков подбежал первым к дверям комиссариата, долго шевелил губами, читая листовку, сорвал ее и сунул в карман.

* * *

Утром выпали ранние заморозки. Лужицы затянуло тонким ледком, а булыжную мостовую будто присыпали крупной солью.

"А ведь только конец октября!" - думал Аркадий, нарочно ступая по ледовой корочке. Лед под каблуком рассыпался мелкими осколками.

В училище было по-зимнему сумрачно, тускло горели лампы под потолком, в незаклеенные еще окна дуло.

Аркадий кинул ремни с учебниками на парту, где уже сидел Семка Ольшевский.

- Слышал новость? - спросил его Семка и захохотал так, что с носа свалились очки.

- Ну? - заранее улыбаясь, поинтересовался Аркадий.