Наконец в дверях появился Аркадий. Семка рванулся навстречу и остановился, подавленный его великолепием. В лихо заломленной фуражке, с новенькой винтовкой за плечами, с маузером у пояса и красной повязкой на рукаве, он вдруг показался Семке совсем взрослым.

- Давно ждешь? - небрежно спросил Аркадий, словно не замечая произведенного впечатления.

- Ага... - робко кивнул Семка.

- Инструкцию получали, - важно объяснил Аркадий и, отстегнув маузер, протянул его Семке. - Бери!

Семка торопливо прикрепил маузер на ремень форменной гимнастерки, попробовал заломить фуражку, но она, как назло, была новенькая, недавно купленная вместо утерянной, и торчала на голове колом. Аркадий засмеялся, снял ее с головы Семки, зубами надорвал подкладку и, вынув оттуда проволочный ободок, отшвырнул его в сторону. Надломив козырек, похлопал фуражкой по колену, помял и нахлобучил на стриженую Семкину голову. Потом вынул из кармана красную повязку и протянул ее Семке:

- Надевай!

Ошеломленный Семка только покрутил головой и, преданно смотря на друга, старался не дышать, пока тот прикалывал повязку к его рукаву. Проверив, крепко ли она держится, Аркадий коротко скомандовал:

- Пошли!

И неторопливо, чуть покачивая плечами, подражая размеренному шагу вооруженного патруля, двинулся к базарной площади. Семка заспешил за ним, придерживая рукой маузер.

По дороге Аркадий объяснил Семке, что на их долю досталась галантерейная лавка и мануфактурный магазин известного в городе купца Бебешина. С галантереей дело было проще, ленточки да пуговицы, а вот с Бебешиным придется попотеть.

Лавка, где торговали галантереей, была давно знакома реалистам. Там кроме всего прочего продавали тетради, и ученики реального нередко забегали туда.