Вот и сейчас приказчик приветливо кивнул им, но при виде красных повязок и винтовки Аркадия лицо его вытянулось.

- Что прикажете? - залебезил он. - Новые переводные картинки имеются. Тетрадочки общие получены. Не угодно ли?

Ловко щелкнув пальцем по глянцевой обложке, он веером раскинул на прилавке пахнущие клеем тетради. В твердых коленкоровых переплетах, обитые медными угольниками, они выглядели как-то по-особенному солидно.

- Сколько? - спросил Аркадий.

- Гривенник-с...

- А цена поставлена? - повертел тетрадь Аркадий.

- Партия оптовая... - ушел от ответа приказчик.

На обложке цены не было, и Аркадий решил было составить акт, но его смутили слова приказчика об оптовой партии. Что это означает, он примерно представлял, но почему от этого зависит стоимость тетради, не имел понятия.

Многозначительно взглянув на Семку, он пошарил в кармане, где лежал единственный гривенник, и шикарным жестом бросил его на прилавок.

- Завернуть? - ловко подхватил монету приказчик.

- Не надо! - небрежно ответил Аркадий и, сунув тетрадь за пояс гимнастерки, пытливо оглядел полки с товарами.

- Прикажете что-нибудь еще?

- Нет, - покачал головой Аркадий. - Поглядим, как торгуете.

- Милости просим! - засуетился приказчик. - Сейчас я насчет стульчиков-с...

- Постоим, - отрезал Аркадий и отошел от прилавка.

Торговля шла вяло. Изредка звенел колокольчик над дверью - и в лавку заходили приехавшие на базар крестьянки из соседних сел. Они уже расторговались и теперь ходили из магазина в магазин, приценяясь к городским товарам. Пощупав кружева и перебрав десяток коробок с пуговицами и тесьмой, они уходили, так ничего и не купив. По тем временам ценились только катушки с нитками да иголки.

Аркадий решил, что делать им здесь больше нечего, и друзья направились через площадь к лабазам Бебешина.