На пятый день службы Шмаков познакомился с заведующим административно-финансовым отделом земельного управления Степаном Ермиловичем Бормотовым.

Бормотов принял Шмакова спокойно, как чуждое интересам дела явление.

- Товарищ Бормотов, - обратился Шмаков, - у нас дело стоит: вы почту приказали отправлять два раза в месяц оказиями.

Бормотов молчал и подписывал ассигновки.

- Товарищ Бормотов, - повторил Иван Федотыч, - у меня тут срочные бумажки, а отправлять почту будут через неделю чохом...

Бормотов нажал кнопку звонка, не глядя на Шмакова.

Вошел испуганный пожилой человек и прищурился на Бормотова с почтительным и усиленным вниманием.

- Отнеси это в ремесленную управу, - сказал Бормотов человеку. - Да позови мне какую-нибудь балерину из переписчиц.

Человек не осмелился ничего сказать и ушел.

Вошла машинистка.

- Соня, - сказал ей Бормотов, не взирая на нее, а узнав по запаху и иным косвенным признакам. - Соня! Ты оперплан не переписала еще?

- Переписала, Степан Ермилыч! - ответила Соня. - Это операционный план? Ах, нет, не переписала!

- Ну вот, ты спроси сначала, а потом отвечай, а то - переписала!

- Вы про операционный спрашиваете, Степан Ермилыч?

- Ну да, не про опереточный! Оперплан и есть оперплан!

- Ах, я его сейчас только вдела в машинку!

- Вдела и держи там! - ответил Степан Ермилыч.

Тут Бормотов кончил подписывать ассигновки и заметил Шмакова.

Бормотов прослушал и ответил:

- А как же в Вавилоне акведуки строили? Хорошо ведь строили? Хорошо! Прочно? - Прочно! А почта ведь там раз в полгода отправлялась, и не чаще! Что теперь мне скажешь? - Бормотов знающе улыбнулся и принялся подписывать подтверждения и напоминания.

Шмаков сразу утих от такого резона Бормотова и недоуменно вышел. По дороге он дышал воздухом старой деловой бумаги и думал о том, что значит ремесленная управа, которую упомянул Бормотов. Думал Шмаков и еще кое о чем, но о чем - неизвестно.