В дверях административно-финансового отдела спорили два человека. Каждый из них был особенный: один утлый, истощенный и несчастный, пьющий водку после получки, другой - полный благотворности жизни от сытой пищи и внутреннего порядка. Первый, тощий, свирепо убеждал второго, что это глина, держа в руке какой-то комочек. Другой, напротив, стоял за то, что это песчаный грунт, и удовлетворялся этим.

- А почему? Ну почему песок? - пытал его тощий.

- А потому, что сыплется, - резонно говорил тот, что поспокойнее. Потому, что мукой пылит. Ты дунь!

Тощий дунул - и что-то вышло.

- Ну? - спросил утлый человек.

- Что - ну? - сказал плотный. - Сыплется, - значит, песок!

- А ты плюнь, - догадался тощий.

Его недруг взял в свои руки комок неведомого грунта и смачно харкнул, уверенный в неразмочимой природе песка.

- Ну? - торжественно взогласил тощий. - Помни теперь!

Тот помял и сразу согласился, чтобы не рушить равновесия чувств.

- Глина! Мажется. Дребедень!..

Шмаков прослушал беседу друзей и, достигнув своего стола, сейчас же сел писать доклад начальнику управления - "О необходимости усиления внутренней дисциплины во вверенном Вам управлении, дабы пресечь неявный саботаж".

Но вскоре саботаж явился перед Шмаковым как узаконенное явление. Во вверенном Шмакову подотделе сидело сорок два человека, а работы было на пятерых; тогда Шмаков, испугавшись, донес рапортом кому следовало о необходимости сократить штат на тридцать семь единиц.

Но его вызвали сейчас же в местком и там заявили, что это недопустимо - профсоюз не позволит самодурствовать.

- А чего ж они будут делать? - спросил Шмаков, - им дела у нас нет!

- А пускай копаются, - сказал профсоюзник, - дай им старые архивы листовать, тебе-то што?