"Переморить клопов и проверить лицевой счет жены".

"Суббота - открыто заявить столоначальнику, что иду ко всенощной, в бога не верю, а хожу из-за хора, а была бы у нас приличная опера, ни за что не пошел бы".

"Попросить у сослуживцев лампадного масла. Нигде нет, и все вышло. Будто для смазки будильника".

"Отложить 566-ю бутылку для вишневой настойки. Этот год високосный".

"Сушить сухари впрок - весной будет с кем-то война".

"Не забыть составить 25-летний перспективный план народного хозяйства - осталось 2 дня". Каждый день был занят.

Не в первый раз и не во второй, а в более многократный констатировал Шмаков то знаменательное явление, что времени у человека для так называемой личной жизни не остается - она заменилась государственной и общеполезной деятельностью. Государство стало душою. А то и надобно, в том и сокрыто благородство и величие нашей переходной эпохи!

- А как, товарищ Чалый, существует в вашей губернии точный план строительства?

- Как же-с, как же-с! В десятилетний план сто элеваторов включено: по десяти в год будем строить, затем-с двадцать штук мясохладобоен и пятнадцать фабрик валяной обуви... А сверх того водяной канал в земле до Каспийского моря рыть будем, чтобы персидским купцам повадно стало торговать с градовскими госорганами.

- Вон оно как! - дал заключение Шмаков. - Курс значительный! Ну, а денег сколько же вам потребно на эти солидные мероприятия?

- Денег надо множество, - сообщил Чалый второстепенным тоном. - Того не менее, как миллиарда три, сиречь - по триста миллионов в год.

- Ого, - сказал Шмаков, - сумма почтительная! А кто же даст вам эти деньги?

- Главное - план! - ответил Чалый. - А уж по плану деньги дадут...

- Это верно! - согласился Шмаков.

Вопрос получил надлежащее уточнение.

6

И жил Шмаков в Градове уже без малого год. Жизнь для него выдалась подходящая: все шло в общем порядке и по закону.