- " Статские, - выбиты были на ней старомодные буквы, - советники Петр Петрович и Софья Григорьевна Щукины". - Я их представил себе.

Никого не дождавшись, я встал и, почистясь, отправился. Трубы домов и верхушки деревьев с попестревшими листьями освещены были солнцем. В трактире, над дверью которого была нарисована рыба, играла шкатулочка с музыкой. Кисти рябины краснелись над зеленоватым забором, заманчивые. "Монументы, - заметил я вывеску с золотом, - всех исповеданий. Прауда". - Я вспомнил И. Ступель, мадонну у нее в заведении и Тусеньку.

Вскоре у нас побывала Кондратьева и пригласила нас на именины. - У нас теперь есть граммофон, - говорила она нам. А мы рассказали ей о живой фотографии. На именинах у нее было много гостей. Граммофон пел куплеты. Анекдот про еврейского мальчика очень понравился всем, и его повторили. - Но жалко, - сказал один гость, - что наука изобрела это поздно: а то мы могли бы сейчас слышать голос Иисуса Христа, произносящего проповеди. - Я был тронут. Андрей подмигнул мне, и мы вышли в "приемную". Снова я увидел на столике "Заратустру" и "Ревель". Андрей, разговаривая, нарисовал на полях "Заратустры" картинку. - "Черты, - подписал он под нею название, - лица".

Раз в субботу, когда я отобедал и читал у окна "Биржевые", внезапно за окном появился Чаплинский. Он подал две маленьких дыни и объявил, что Кармановы прибыли. Я поспешил с ним. Дорогой я с ним побеседовал. Я спросил у него, рад ли он возвращению господ, и узнал, что без них он работал в депо, где он числится, хотя и состоит при Карманове. Серж был любезен. Приятно, - сказал он мне, - быть знакомым с учащимся. - Наскоро инженерша напоила нас чаем и побежала к Софи. Мы остались вдвоем, похихикали и потом помолчали и послушали колокол. Серж рассказал мне, что Тусенька тоже приехала с дачи. - Она, - посмеялся он, - думала, будто ваша фамилия - Ять. - Оказалось, что есть книга "Чехов" в которой прохвачены телеграфисты, и там есть такая фамилия.