Пришел инженер. Он зажег электричество, которое проведено было к ним с железной дороги, и я отвернулся, чтобы не испортить глаза. Он присел к нам, и мы поболтали с ним. - Вообразите, - сказал я, - учащиеся пишут на партах плохие слова. - Части тела? - оживясь, спросил Серж. Я подумал об Андрее с "чертами лица" и о том, что предосудительно в присутствии друга вспоминать о других.

В воскресенье мы были в пожарном саду. Молодецкие вальсы гремели там, и пожарные прыгали наперегонки в мешках. Детям дали бумажные флаги и выстроили. По-военному я и Серж зашагали в рядах. Как из поезда, нам видны были в стороне от площадки деревья и листья, которые падали с них. Инженер похвалил нас. - Маршировка прошла очень мило, - сказал он. При выходе мы задержались и посмотрели на городовых, отгонявших зевак. - Да, - толкнул меня Серж и шепнул мне, что узнал для меня у Софи о Васе Стрижкине. Летом у него умер отец, и он служит в полиции.

13

- "Православный", - сказал нам на уроке "закона" отец Николай, - значит "правильно верующий". - По дороге из школы я сообщил это Будриху. Я принялся убеждать его, чтобы он перешел в православие, и он начал меня избегать. Так что Сержу, когда он однажды спросил у меня, не завел ли я себе в школе приятеля, я мог ответить, что - нет. Уверяя его, я представил ему учеников в непривлекательном свете. - У них всегда грязные ногти, - сказал я,- и они не чистят зубов. Они говорят "полдесятого", "квартал", "галоши" и "одену пальто". - Дураки, - посмеялись мы и приятно настроились. Надпись на коробке с печеньем напомнила нам за чаепитием о Тусеньке. Мы подмигнули друг другу и, точно стишок, повторяли весь вечер:

Сиу и компания, Москва,

Сиу и компания, Москва.

Через несколько дней я ее встретил в училищной церкви. От окон тянулись лучи, пыль вертелась на них. Время ползло еле-еле. Наконец ГоловнJв вышел с чайником из алтаря и отправился за кипятком для причастия. Я оглянулся, чтобы посмотреть ему вслед, и увидел ее.