Сенжье усмехнулся:

- Стало быть, и вы, господин Жолио-Кюри, занялись проблемами военной авиации?

- Вовсе нет! Откуда вы это взяли?

- Видите ли, совсем недавно с таким же точно предложением ко мне обратился не кто иной, как сэр Генри Тизард. Он просил, чтобы наши переговоры оставались в секрете. Но для меня давно уже не секрет, что в Лондоне сэр Генри возглавляет управление научных исследований королевских военно-воздушных сил. Я только не пойму, какое отношение к авиации может иметь самый тяжелый из элементов. Ведь создателям самолетов нужны как раз легкие металлы. Откуда этот внезапный интерес к урановой руде?

- Если говорить в самых общих чертах,- ответил Жолио-Кюри,- уран может обрести огромное стратегическое значение. И как принципиально новый источник энергии и как взрывчатое вещество невиданной разрушительной силы.

- На нечто подобное намекал мне и Тизард. Помнится, он говорил: "Нам, англичанам, даже не так важно самим купить эту руду, как не допустить, чтобы она попала в руки противника". При этом Тизард, несомненно, имел в виду нацистский рейх. Да, Бельгии и Франции вновь грозит германское вторжение. И я как бельгиец могу пообещать вам: во-первых, компания "Юнион миньер" готова снабжать Францию урановой рудой, а во-вторых, она не будет продавать эту руду Германии. Но есть ли реальные причины для опасений? Ведь Гитлер вроде бы разогнал всех талантливых физиков начиная с самого Эйнштейна?

Фредерик Жолио-Кюри молча покачал головой.

В 1935 году, вскоре после того как он вместе со своей женой Ирен Кюри получил Нобелевскую премию за открытие искусственной радиоактивности, в Коллеж де Франс была создана кафедра ядерной химии. Ближайшими сподвижниками ее основателя и первого руково-дителя Жолио-Кюри вскоре стали Ганс Халбан и Лев Коварский. Они бежали во Францию от нацистских репрессий и хорошо знали как потенциальные возможности германской науки, так и способность гитлеровского режима подчинить труд ученых своим замыслам.