Король пригнал туда тысячу солдат и велел им прореживать и расчищать лес топорами милю за милей.

Они срубили каждое третье дерево, срезали ветки, чтобы в лесу стало просторно и можно было бы глядеть на небесную синеву.

И так они старались год за годом, очищали лес милю за милей.

Под конец невмоготу стало троллю терпеть весь этот шум и гам, слушать стук топоров по стволам и веткам, лишивший его одиночества и темноты.

Когда же солдаты ещё поработали год-другой, расчистили дорогу солнцу и дневному свету, так что во всем лесу, в долинах и оврагах стало совсем светло, они вдруг услыхали какие-то скрипы и вздохи, словно тролль перевернулся на другой бок, поднялся, засопел и захрюкал.

Шум, посвист и треск раздавались в кустах и деревьях, когда тролль медленно, упорно и неуклюже тащил за собой сучья и корни длиной в несколько миль, срывая их с земли; ведь это были его пальцы, его руки и ноги.

Бесчисленные лесные озера и гнилые болотца, подёрнутые тиной, — глаза тролля — стали чистыми, наполнились проточной водой. А расселины и трещины в голых скалах — его пасти, и пещеры, и коварные трясины по берегам рек и на болотах, и запутанные лесные тропки и дорожки исчезли.

Вот такая была картина, когда чудище ослабило свою хватку!

Под конец тролль вовсе ушёл из леса.

Тут звери до того развеселились, что плясали все вместе восемь дней подряд, медведь и лось, лисица и заяц, рысь и лань, волк и олень, полёвка и горностай — все в круг!

А над ними кружили, кричали, пели и каркали орёл, тетерев, ястреб, голубь и певчие птицы.

Потому что теперь по приказу короля в лесу должны были воцариться мир и закон.

И вот перед каждым деревом, перед каждой берлогой, перед каждым гнездом появились сторожа, охотники и лесники с саблями и ружьями, с галунами на сюртуках.

Они считали и переписывали количество яиц, осматривали каждое дерево: какова его высота, каков обхват. Они записали всех белок, сколько самцов, сколько самок, сколько детёнышей, сколько хвостов, чтобы надлежащим образом обложить налогом шкурки.