Дорожки были влажные и вымытые, и на одной из них Алексей Алексеевич заметил следы женских ног. Он пошел по их направлению, и на поляне, там, где из голубоватой мглы проступали очертания круглой беседки и по сторонам ее - огромных осокорей, он увидел графиню. Она стояла на мостике и, опустив руки, слушала, как в роще куковала кукушка.

Когда Алексей Алексеевич подошел ближе,- у него забилось сердце: по лицу молодой женщины текли слезы, обнаженные плечи ее вздрагивали. Вдруг, обернувшись на хруст шагов Алексея Алексеевича, она вскрикнула негромко и побежала, придерживая обеими руками пышную юбку. Но, добежав до озерца, остановилась и обернулась. Ее лицо было залито румянцем, в испуганных синих глазах стояли слезы. Она быстро вытерла их платочком и улыбнулась виновато.

- Я испугал вас, простите,- воскликнул Алексей Алексеевич.

- Нет, нет,- она спрятала на груди платочек и сделала реверанс; Алексей Алексеевич поцеловал ей руку почтительно.- Утро так хорошо, кукушка так славно кричала: мне стало грустно, а вы меня не испугали.- Она пошла рядом с Алексеем Алексеевичем по берегу озерца.- Разве вам не бывает грустно, когда вы видите, как хороша природа? Знаете,- я думала о вашем вчерашнем рассказе. Жить в таком изобилии, одному, молодому... И все-таки почему, почему нет счастья?..

Она запнулась и поглядела ему в глаза. Алексей Алексеевич ответил первое, что вошло в голову,- о грубости жизни и невозможности счастья. При этом он широко улыбнулся, улыбка так и осталась на его губах.

Продолжая прогулку и разговаривая, он видел перед собою только синие глаза - они словно были насыщены утренней прелестью; в ушах его раздавался голос молодой женщины и отдаленный немолчный крик кукушки.

Графиня рассказывала, что родилась в деревне, близ Праги, что она круглая сирота, что зовут ее Августа, но настоящее имя ее Мария, что она вот уже три года путешествует с мужем по свету и столько видела,- другому бы хватило на всю жизнь,- и что сейчас в этой утренней мгле все прошлое пронеслось перед нею, и она расплакалась.