Но этот факт только осложнил ситуацию. "Тик", - жалобно объяснил свои действия Эраст и ничего в ответ не услышал. Спина шефа задрожала в такт шагам, удаляясь, и лишь по расправленным вдруг плечам можно было заподозрить что-то неладное. Третий приступ повторился в кассе, куда Эраст направился за авансом сразу после казуса с шефом в надежде, что беда если и приключится снова, то позже, не так скоро. Он ошибся. На сей раз реакция кассирши оказалась иной. Создалось впечатление, что она вроде и ждала повторения давешней нелепицы, рассчитывая на реванш. Хорошо еще, что она, толстая, не затруднила себя преследованием Эраста, пока он повторял вчерашний кросс. Вдогонку ему неслись примитивные оскорбления, которые беглец слышал, но не был в состоянии оценить.

Он - по праву - слыл умным человеком и не думал тянуть время в надежде на чудо. Медики - Эраст обратился к ним немедленно - выписали ворох бумаг. Глядя в мертвые от ужаса глаза Эраста, видя его прыгающие руки, невропатолог, оказавшийся добрым человеком, расценил заболевание как по меньшей мере сильнейший стресс и расщедрился на больничный. Кроме того, были у врача и более серьезные опасения, они касались именно тех самых заболеваний, о которых мучительно размышлял Эраст. Во всяком случае, эти диагнозы нельзя было отвергнуть с налету.

Гримаса тем временем не дремала и обживалась на новом месте. Похоже, лицо Эраста ей очень понравилось. Даже ночной сон не был ей преградой, и Эраст часто просыпался, садился в постели и стращал своим видом неживые окна спящего дома напротив. Застращать удалось лишь однажды, и то жертвой оказался будильник, с которым стряслось что-то наподобие будильничьей медвежьей болезни, и он зазвонил раньше срока. Эраст поплелся на кухню пить чай. Чуть позже он напугал чай и ошпарился. Тогда осталось уронить лицо в ладони и заплакать, но гримаса сумела проступить сквозь ручьи слез, и несчастный мычал, неспособный моргнуть, страдая от боли в перетруженных нижнечелюстных суставах.