Обследование не выявило ничего зловещего. Эраст, по мнению приборов, был абсолютно здоров. Нашлись какие-то мелкие отклонения, но кто без греха. Эраст испросил отпуск, хотя для этого ему пришлось-таки показаться на службе, и потраченное на хлопоты время вспоминалось кошмаром. Он пускался на немыслимые ухищрения, чтобы отвлечь гримасу: например, предчувствуя скорое ее появление, Эраст напрягал все мышцы тела до полной деревянности. Как ни странно, это немного облегчало ему жизнь. Гримаса и вправду отвлекалась, расходуя половину энергии на анализ изменившихся условий. Конечно, никто уже и не думал кричать на Эраста или смеяться над ним. Кассирша, бессознательно раскаиваясь в своем гневе, молча выдала деньги. Шеф приостановил продвижение по сантехнической лестнице, и в лице его пару раз мелькнуло даже что-то от благопристойного рукомойника. Но, несмотря на все эти послабления, Эраст покинул учреждение мокрым от пота. Явившись домой, он немедленно скроил рожу, и тут досада на судьбу достигла такой степени, что он непроизвольно хрюкнул. Можете думать что угодно, но это помогло. Дивясь волшебному действию всхрюка, Эраст недоверчиво стоял, ожидая рецидива. Почувствовав, что подбородок собрался в поход, он робко хрюкнул снова, и лицо сразу успокоилось. Эраст задумался, мучимый какой-то неприятной, скользкой догадкой.

-----------------------------------------------------------------

Не нам судить, что лучше - хрюкать или строить рожи. Для Эраста не существовало на свете вещи хуже гримасы . Он был согласен на любую альтернативу - таковы уж оказались особенности его эстетического чувства. А альтернативы множились. Вскорости гримаса оправилась и перешла в контрнаступления. Эраст прибег к сочетанию хрюканья и напряжения мышц тела меры уже испытанной. Это ненадолго подействовало, но спустя какое-то время тоже сделалось недостаточным. Тремя днями позже Эрасту пришлось добавить к оправдавшим себя уловкам еще пару новых. Теперь он напрягался, похрюкивал, порыгивал и попукивал.