- Анатолий и Антонида. А это -- Алина. Можно без Власовны?

Занятно, какое выражение будет у Антониды, если сделать сейчас книксен в этом почти призрачном купальном костюме?

- Не знаю, как с мутациями, но от твоей жары, Далмат, я разомлею...

- Млей на здоровье, Антоша, или боишься -- не заметит? -- Анатолий разглаживает на животе сорочку натурального льняного полотна, что вкупе с джинсами подчеркивает сомнительные пропорции фигуры. Антонида, внутренне кипя, разворачивает конфету перед равнодушной мордахой Ажана.

Хозяин глядит на часы:

- Четверть одиннадцатого -- время второго завтрака.

Алина берет у Никандрыча сумку с вещами:

- Так я в ванную? -- направляется к дому, цокая каблуками босоножек по узорным плиткам дорожки. Хозяин предупредительно ее обгоняет, а навстречу с веранды сходит сухощавый, чем-то напоминающий моряка на покое: смуглое, почти коричневое лицо, тщательно подбритые усики под внушительным носом, загорелые ступни в плетенках.

- Доктор Иониди, - хозяин с полуулыбкой слегка наклоняется в сторону человека, - друг моего отца и винодел-любитель. Юрий Порфирьевич, я вам привел больную, она жалуется на водобоязнь.

- Возьму и выдам! -- Иониди поиграл глазами. -- Я не тот, кем меня хотят представить. Я терапевт, а не психиатр, мои дорогие, и нам здесь хватает вдоволь одного больного Пет... Петрарки.

- Петрония, Юрий Порфирьевич.

- Пусть будет так, - Юрий Порфирьевич промокает платком усики а ля Микоян, бросает взгляд на вставшего поодаль Никандрыча, благодушно улыбающегося. -- Ровно в одиннадцать будем измерять ваше давление, будьте готовы.