- Да мне что, Юрий Порфирьевич, я всегда...

- Путаешь гарниры, - закончил несколько неожиданно и безапелляционно Касопов, - сегодня завтрак номер восемь, так что напряги усилия и не передержи яйца, - и, обращаясь к ней: - Перекаливать яйца -- хроническая и, боюсь, роковая ошибка Петрония.

- Почему роковая?

- Постоянство в ошибках -- привилегия некоторых мужчин и красивых женщин, а у таких, как наш милый Петроний, это попахивает склеротическим тленом безнадежности.

- А сами склероза не опасаетесь?

- Что?

- Питать слабость к яйцам в вашем возрасте...

Они вошли в прихожую, в нише Касопов подхватил двухпудовую гирю, стал выжимать. Выдохнув: "Десять!" - толкнул гирю в угол, эффектно распрямился и распахнул перед ней дверь ванной.

Сверкающий кафель стен, волчья шкура на полу, вычурные полки с набором шампуней на самый взыскательный дамский вкус, ворсистые полотенца и льняные расшитые утирки, три зеркала в резных ореховых рамах. Утопленная в полу огромная ванна. И среди этого парфюмерно-галантерейного разгула -телефонный аппарат на инкрустированном янтарем поставце: сочетание изощренного культа тела с деловитостью... Неужели тут хозяйничает не дама? Краски для волос и даже перекись водорода... интересно бы глянуть на жену этого утопающего в неге Персея... Сколько лет не попадалось такое мыло?.. аромат сохраняется не меньше трех дней... лаванда, розовое масло; каждая вещица вопиет о лелеемой плоти -- как не почувствовать в этой ванной, в каком незаслуженном пренебрежении было у тебя собственное тело... Обидно до растроганности.

Будь ты проклята, незыблемая освященная Бедность! Комнатка в коммуналке, полуподвальная мастерская. Корм и слава давно распределены, и таланту оставлено лишь раздумывать, кому он этим обязан: завистливой злобе или злобной зависти? Раздумья вгоняют в блеклость безразличия: шагнуть в небытие?.. Ледяной смех над бессилием.