- Я ж танкистом в армии был, - хвастливо сказал Гринька. - Вот попробуй пощекоти меня - хоть бы что. Попробуй!

- Хэх!.. Чудак! Ну, машину достали. Все, в общем, разворотило... Сколько лежать придется?

- Не знаю. Вон друг двадцать вторые сутки парится. С месяц, наверно.

- Перелом бедренной кости? - спросил белобрысый. - А два месяца не хочешь? "С месяц"... Быстрые все какие!

- Ну, привет тебе от наших ребят, - продолжал толстый. - Хотели прийти сюда - не пускают. Меня как профорга и то еле пропустили. Журналов вот тебе прислали... - Мужчина достал из-за пазухи пачку журналов. - Из газеты приходили, расспрашивали про тебя... А мы и знать не знаем, кто ты такой. Сказано в путевке, что Малюгин, из Суртайки... Сказали, что придут сюда.

- Это ничего, - сказал Гринька самодовольно. - Я им тут речь скажу.

- Речь? Хэх!.. Ну ладно, поправляйся. Будем заходить к тебе в приемные дни - я специально людей буду выделять. Я бы посидел еще, но на собрание тороплюсь. Тоже речь надо говорить. Не унывай!

- Ничего.

Профорг пожал Гриньке руку, сказал всем "до свиданья" и ушел.

- Ты что, герой, что ли? - спросил Гриньку белобрысый, когда за профоргом закрылась дверь. Гринька некоторое время молчал.

- А вы разве ничего не слышали? - спросил он серьезно. - Должны же были по радио передавать.

- У меня наушники не работают. - Детина щелкнул толстым пальцем по наушникам, висевшим у его изголовья.

Гринька еще немного помолчал. И ляпнул:

- Меня же на Луну запускали.

У всех вытянулись лица, белобрысый даже рот приоткрыл.

- Нет, серьезно?

- Конечно. Кха! - Гринька смотрел в потолок с таким видом, как будто он йа спор на виду у всех проглотил топор и ждал, когда он переварится, - как будто он нисколько не сомневался в этом.

- Врешь ведь? - негромко сказал белобрысый.