Но самым странным в этом лесу были не размеры деревьев и формы растений. Самым необычным был свет, пробивавшийся сквозь густую листву древесных крон. Свет казался… темным! Отовсюду лились сиреневые лучи, словно небо тут освещало огромное темное солнце. Один из лучей падал прямо у ног Гюса.

Мальчик протянул руку, и луч прошел сквозь его ладонь, будто та была прозрачной!

— Ух ты!

С ладони слетела невесомая блестящая пыльца и с едва различимым треском упала на мох. Это был первый звук, услышанный Гюсом с момента приземления.

Снова воцарилась мертвая тишина. Гюс откинулся на ствол и мгновенно подскочил: тот стал мягким! Юноша осторожно повернул голову и увидел, что кора дерева стала какой-то странной: она будто состояла из тысяч лепестков, переливающихся всеми оттенками коричневого и золотистого.

Заинтригованный, Гюс медленно встал, как если бы ствол был животным и он не хотел его спугнуть, и коснулся кончиками пальцев этой удивительной коры. Потрясающе! Каждая чешуйка ствола на ощупь напоминала шелковистую кожу. Гюс приблизил к ней лицо, испытывая непреодолимое желание погрузиться в это удивительное вещество.

Кора начала вибрировать, с едва слышным шорохом с нее сорвалась туча бабочек и закружилась вокруг него. Гюс глазам своим не верил: оказывается, на стволе сидели тысячи и тысячи крылатых красавиц! То, что он принял за лепестки, не имело никакого отношения к флоре… Круговерть, которую устроили роскошные летуньи, была пугающей, но все же более поразительного зрелища Гюс не видел. Он глаз не мог отвести от разноцветного хоровода, а в ушах стоял шорох множества невесомых крыльев.

Хоровод кружился все быстрее и быстрее, приближаясь к нему. Гюс, отшатнувшись, упал навзничь на мох и ощутил, как страх снова начинает вытеснять с трудом обретенное им мужество.