Но когда Гюс останавливался, все тут же застывало, как на фотографии. Растения сохраняли полную неподвижность, и можно было подумать, что они затаивают дыхание, чтобы получше рассмотреть мальчика. И это пугало его еще больше, чем если бы они обратились к нему напрямую.

— Похоже, я становлюсь полным параноиком… Тут есть кто-нибудь? — неуверенно спросил Гюс.

Ответом была мертвая тишина. Внутри же самого Гюса, наоборот, все шумело и ревело, добавляя ему страхов: кровь бежала по жилам с шумом автомобилей по шоссе в час пик. Сердце так и вовсе превратилось в гигантский гонг, а легкие пыхтели, будто огромный локомотив. Пустой желудок внезапно забурчал, издавая глухой рокот, напоминавший далекую грозу.

Гюс вздрогнул, пораженный непривычным шумом, исходящим из его собственных внутренностей.

— Есть тут кто? — уже закричал он. — Ответьте, пожалуйста!

Усталый и перепуганный, он рухнул на землю и вытянулся во весь рост. Земля была пушистой, как мех, но, несмотря на усталость и комфорт, Гюс не испытывал ни малейшего желания заснуть.

— Да я тут сдохну совсем один… — пробурчал он и добавил, похлопав себя по животу. — От голода в первую очередь. Вот уж никогда бы не подумал, что кончу таким образом. Полный атас…

Он довольно долго лежал, погруженный в тревожные размышления. При воспоминании о родителях у Гюса слезы навернулись на глаза. Увидит ли он их когда-нибудь? Должно быть, они с ума сходят от беспокойства. А Окса? А Беглецы? Они наверняка сделают все возможное, чтобы вырвать его из этого кошмара… Ему нужно сохранять присутствие духа.

Мальчик инстинктивно прижал к себе сумку Оксы, которую носил через плечо с того момента, как Окса ему ее передала. Внутри что-то копошилось! Гюс раскрыл сумку, и Кульбу-Горлан — личный и живой сторож его верной подружки — высунулся оттуда с несколько оторопелым видом.