Пауза.
Лидия Петровна. Кошелек?
Гена. Кошелек.
Лидия Петровна. Вы?
Гена. Я.
Елена Максимовна. Но зачем?
Лидия Петровна. Гена. Гена. Гена. Простите меня, Гена. Милый, Гена, милый. Простите меня. Но это не доказательство. Всеобщее движение протеста.
Гена. Это доказательство, Лидия Петровна, потому что теперь я не смогу жить. Ни как муляж, ни как натуральный Гена Ескин. Я разрушил себя этим признанием. (Хочет уйти.)
Лидия Петровна. Стойте! Если... если вы муляж, вам должно быть все равно.
Гена. А мне не все равно.
Лидия Петровна. Мне наплевать на кошелек, тем более это сделали не вы, а настоящий Гена. Вы не отвечаете за его поступки, Гена.
Гена. Отвечаю. Потому что меня сделали с него...
Пауза.
Лидия Петровна. Вы упрямый человек, я всегда это знала. Гена. Ну, хорошо, я побуду с вами немного. Мне трудно расставаться с вами.
Оля. Какой кошмар.
Гена. Отойдите от меня, Оля. Я обворую вас. Мне теперь хочется воровать. Пир порока перед смертью.
Оля. Воруйте, пожалуйста, у меня есть три рубля.
Гена (с болью). И ее нет? Нашей Оленьки тоже нет?
Лидия Петровна. Если она сможет доказать, что она есть.
Оля. По крайней мере это интереснее, чем гноить жизнь над чертежами. Я докажу вам, что я есть. Я есть, потому что... во-первых... только вы не смейтесь! Вам покажется глупо, но вы пока не смейтесь!
Гена. Мы не будем смеяться!
Оля. Гена признался, что он вор. Он думает, что это самое большое доказательство человечности.
Гена. Я не думаю...
Оля. Помолчите. Раз встал вопрос ребром, вы все должны разобраться в нем. Вот я живу!
Елена Максимовна. Опять за старое...
Оля. Да, вам, Елена Максимовна, почему-то не нравится этот вопрос. А мне он нравится. Я вчера как почувствовала, что сегодня все это случится.