Все кроме меня побледнели, сникли и уставились в пол.

- А ты что, не боишься? - капитан посмотрел на меня.

- Никак нет! - отчеканил я, не понимая как можно бояться того, что тебе неизвестно.

- Что ж, - вздохнул седой, - тогда пойдешь ты.

Солдаты покосились в мою сторону, посмотрели как на обреченного больного, с сочувствием и жалостью.

- Иди пока, отдыхай! - приказал капитан.

На следующий день командир, приказав следовать за ним, повел меня в лес. В вещмешке я тащил трехдневный паек на двоих, спички и прочую мелочь.

Капитан ориентировался по черточкам, нанесенным смолой на самые крупные валуны. Когда стемнело - оказалось, что эти черточки светятся. Видно в смолу был подмешан фосфор.

Мы шли почти три дня. Я несколько раз спотыкался и крепко расшиб правую ногу.

- Ничего, - подбадривал меня седой капитан. - Терпи, дальше хуже будет!

После этих слов идти становилось немного легче.

Наконец мы выбрались на квадратную поляну, размеченную валунами по краям. В центре была вырыта яма глубиной метра три, а из нее торчал длинный, слегка наклоненный ствол.

- Вот она, спецточка! - скривив губы, нехорошо произнес командир.

- Пушка? - я кивнул в сторону ствола.

- Особая дальнобойная на стационарном прицеле.

- А почему на стационарном?

- Цель давно уже известна, поэтому и прицел закреплен намертво. Раз в неделю будешь стрелять.

- Куда? - поинтересовался я.

- Это не твое дело. Ты должен знать из чего стрелять. В данном случае из этой пушки. Вопросы есть?

- Так точно!

- Спрашивай!

- Эта цель на нашей стороне границы или на той?

- На той. Все. Тебе и этого знать не положено!

За одним из разметочных валунов виднелся вход в землянку; маленький сырой подвальчик. В углу стояла разборная деревянная кровать с выжженной на спинке датой "1914" и табуретка. Рядом - выемка - холодильник для хранения продуктов.