Джексон, с к. м. п. в б., усек эту теорию лет в двадцать пять, и возраст, который указывал его паспорт, был, таким образом, обманный. По паспорту -- тридцать, а в натуре -- двадцать пять.

Джексон, с которым перевер-ись мы в ба-рке, воровал в учреждениях кактусы и поедал их, срезая ножом колючую шкуру. Может, он был по происхождению мексиканец, черт его знает. И еще какие-то цветы грыз -говорил, они похожи на огурцы. Он вообще-то был вегетарианцем, этот Джексон, с к. м. п. в б. Частичным, правда. Рыбу он ел. Закусывал в барах разными скумбриями, сардинеллами и ставридами. Ковырялся в них так лениво. А потом отодвинет от себя блюдечко и морщится брезгливо. Или даже голову отвернет. Как мопс, которому сунули под нос колобаху вместо косточки. Фу, дескать. Но, повторяю, ел. Подкреплялся иногда.

Я ему говорил: "Ты бегай по утрам кроссы. Это тоже способствует". Джексон, с которым в байдарке перевернулись мы, только морщился. Что, дескать, с дураком говорить. Ничего он в геронтологии не понимает. Бегать! Может, еще прыгать начать? Или на стадион в трусиках ходить?.. Кислотность, главное, и шлаки.

Курил иногда Джексон, с которым перевер. мы в байд. Одну-две сигареты в день. А что ему было не курить, если пиво и парилка восстанавливали в его организме статус-кво? Ему как накатило когда-то двадцать пять, так и заморозило. А что в паспорте напишут -- начхать. Написать могут все, что угодно. Главное, сколько твоему организму лет на самом деле. А курево снимает стрессы.

Но Дж., с к. мы п. в б., себя соблюдал -- вперед непрожитых дней не пил и не парился. Наживет, скажем, недельку и только потом топает в баню -смывать шлаки и возраст. Он понимал, что если переборщить, то начнешь убывать, и счет пойдет в другую сторону: двадцать пять, двадцать четыре, восемнадцать... Потом подходит такой карапуз к пивному ларьку: "Мине кьюську пива" -- "Иди, мальчик, отсюда, детям не даем".