Участковый с искренним интересом, весело смотрел на фельдшера.

- Какая победа?

- В науке.

- Ну?

- Я отсалютовал. А что тут такого? Я - от радости.

- Салют в Москве производят, - назидательно пояснил участковый. А здесь - это нарушение общественного порядка. Мы боремся с этим.

Козулин снял халат, надел пальто, шапку и видом своим показал, что он готов.

У ворот ветучастка стоял мотоцикл с коляской.

Предсельсовета ждал их.

- Это... оказывается, ночью-то, салют был, - заговорил участковый и опять весело посмотрел на Козулина. - Мне вот товарищ Козюлин объяснил...

- Козулин, - поправил фельдшер.

- А?

- Правильно - Козулин.

- А какая раз... А-а! - понял участковый и засмеялся. И тяжело сел в большое кожаное кресло. И вынул из планшета бланк протокола. Извиняюсь, я без умысла.

Председатель скрипнул хромовыми сапогами, поправил правой рукой ремень гимнастерки (из другого рукава свисала аккуратная лакированная ладонь протеза), пригласил фельдшера:

- Садись, товарищ Козулин.

Козулин тоже сел в глубокое кресло.

- Так что случилось-то? Почему стрельба была?

- Вчера в Кейптауне человеку пересадили сердце, - торжественно произнес Козулин. И замолчал. Председатель и участковый ждали - что дальше? - От мертвого человека - живому.

У участкового вытянулось лицо.

- Что, что?

- Живому человеку пересадили сердце мертвого. Трупа.

- Что, взяли выкопали труп и...

- Да зачем же выкапывать, если человек только умер! - раздраженно воскликнул Козулин. - Они оба в больнице были.

- Ну, это бывает, бывает, - снисходительно согласился председатель, - пересаживают отдельные органы. Почки... и другие.

- Другие - да, а сердце впервые. Это же - сердце!

- Я не вижу прямой связи между этим... патологическим случаем и двумя выстрелами в ночное время, - строго заметил председатель.