Содаты тоже очевидно ожидали объяснений. Хотя служба и отучила их верить, что дождутся. Учитывая, перед кем ему сейчас говорить, Опоясанный начал со слов, которые, как он рассчитывал, солдаты поймут:

- На войне обязанности палача выполняет старший по званию в том отряде, в каком происходит суд, - и, видя, как мгновенно переглянулся и закаменел лицами строй, медведь понял, что слова для начала он нашел верные. Дальше бы не ошибиться. Сейчас они представляют, как бы это происходило в их отряде, с их командиром. Теперь следует выглядеть беспристрастным: воины это оценят. Опоясанный произнес:

- Человек, которого только что казнили, сказал одну важную и правдивую вещь: Лес вполне богат, чтобы кормить его до конца его дней. В отношении этого человека Лес поступил жестоко и несправедливо. Не по-доброму.

Пауза. Пусть подумают, как это так - несправедливо. И причем тут доброта. Вот изменились лица. Подумали. Теперь следует напомнить, что решение выносится не само собой, что за ним всегда кто-то стоит, и этот кто-то тоже платит:

- Но я осудил его на Обрыв...

Молчание. Точно рассчитанная пауза в два-три неуловимых мгновения, удара сердца.

- ... Потому, что есть вещи, которые нельзя поощрять милосердием.

И теперь на искренность. Если они не поверят произнесенным словам, пусть почувствуют, что я сам верю в то, что сказал. Пусть задумаются, что заставило верить меня. Если это приведет их к вере, они станут надежнее. Если нет - это толкнет их уходить; тогда надежнее станем мы.

- По крайней мере, я имею смелость сказать это вам всем в лицо.

И последний гвоздь:

- Если кто хочет спросить, сейчас я отвечу.

Молчание. Долгое молчание. Обдумывание. О чем спрашивать? Они видели. В этот миг слова весят совсем мало. Нет, один все-таки нашелся: выходит солдат, копье оставляет товарищу. Чуть кланяется - значит, родом из Колючих Краев, это у них принято так здороваться.