«Парень» Алексею не понравилось. Но то, что сорока сигналит о происшествии, было интересно: Алексей стал шагать медленно и осторожно, приглядываясь, как бы на что хрусткое не наступить ненароком.

— Тихо! — вполголоса сказал Петрович и остановился.

Такого Алексей не видел никогда. Ни в кино, ни в журнале «Юный натуралист» не видел, чтобы так вот, ровненькой цепочкой, через тропинку перебирались неспешно и солидно совершенно странные поросята. Продолговатые, остроморденькие, как ракеты, и будто вырядились в матросские тельняшки.

Петрович прижал палец ко рту, хотя Алексею и так было понятно, что всякий шум отменяется.

Следом за поросятами-матросами степенно, как и положено мамаше солидного семейства, прошагала сама дикая свинья, тоже продолговатая и тоже похожая на ракету.

Прошагала — и все. Вроде было — и вроде не было.

— Что примолк? — спросил довольным голосом Петрович, будто именно он и договаривался насчет этой встречи. — Видал семейку? Давно я их тут примечаю.

— Дикие? — просто так спросил Алексей.

— У нас, парень, все дикое.

— А ружье для чего у вас?

— Чтобы стрелять.

— Чего же вы не стрельнули? Они же дикие.

Петрович оглянулся на Алексея: серьезно, дескать, или в шутку сказали ему про стрельбу? Потом стал говорить, что таких вот полосатиков все меньше и меньше становится на белом свете. И надо беречь их, чтоб и другие люди могли увидеть, как ракетообразная мамаша ведет своих детишек, обряженных в тельняшки, на обед или там еще куда.

Тем временем они вышли на полянку, где сквозь деревья щедро просвечивало солнце и густо пахло чем-то конфетным.

— Это же малина! — обрадованно закричал Алексей.