- Да откуда же они у него взялись?! - недоумевал один из моих соседей, кажется, тот самый начальник ПМК, за которым приехал в село Колян, и при этом изобразил на лице такую уморительную мешанину из вопроса и возмущения, на какую способен хотя и пьяный, но покуда соображающий человек.

- Да, наверное, просочились, сволочи, как-нибудь... - предположил несмело другой сосед. - А так, конечно, откуда у него взяться мошенникам да ворам?!

- У Хорошьянца не забалуешь, - вступил в беседу сосед напротив, - это все же не наш совхоз.

- А что наш совхоз? Наш совхоз идет в ногу со всей страной!..

- Это точно: совсем заворовалась страна, моя бы власть, я бы, наверное, провернул вторую Октябрьскую революцию, чтобы всех этих рвачей по новой прижать к ногтю!

- А что говорит по этому поводу Хорошьянц?

- Хорошьянц говорит: нет такой политической проблемы, решение которой в ту или иную сторону стоило бы одного отрезанного мизинца.

- Да... Хорошьянц - центральный человек, это как дважды два!

Тут я не выдержал характера и сказал:

- Послушайте, мужики! Откуда вы такой антисоветчины набрались?! Страна шестой десяток лет живет святой верой в четвертый сон Веры Павловны, а вы тут разводите злостный либерализм!

Мне сказали:

- А ты молчи!

Как мне сказали, так я на всякий случай и сделал: сижу молчу. Десять минут молчу, двадцать молчу, уже полсвадьбы выходило на двор плясать и опять разобралось по своим местам, уже подали сладкий пирог и картофельные оладьи с яблочным киселем, когда хмель сделал свое дело и у меня приключилось помутнение в голове; отчасти помню, как пел песенку герцога, делал сомнительные комплименты невесте, как свалил горшок с цветами, стоявший на подоконнике, и как меня выводили бить.