- Мы его часто встречаем с мамой, когда идем на работу. Он очень веселый.

"Ах, вот как, он, оказывается, еще и веселый, - подумал Сергей. - Вяча - весельчак. Значит, он снова начал крутить свои финты. Ох, напросится он у меня".

Он оставил Ольгу на скамейке, а сам вошел в телефонную будку и стал звонить в этот мудрейший институт, где шла эта мудрая конференция. Он надеялся, что конференция кончилась, и тогда он отвезет дочку домой, сдаст ее Алке, а сам поедет на стадион, а потом проведет весь вечер с ребятами. Ильдар будет петь:

Ты меня не любишь, не жалеешь,

Разве я немного не красив?

Не смотря в лицо, от страсти млеешь,

Мне на плечи руки опустив...

В трубке долго стонали длинные гудки, наконец они оборвались и старческий голос сказал:

- Алю!

- Кончилась там ваша хитрая конференция? - спросил Сергей.

- Какая такая конференция? - прошамкала трубка. - Сегодня воскресенье.

- Это институт? - крикнул Сергей.

- Ну, институт...

Сергей вышел из будки. Воздух струился, будто плавился от жары. По аллее шел толстый распаренный человек в шелковой "бобочке" с широкими рукавами. Он устало отмахивался от мух. Мухи упорно летели за ним, кружили над его головой, он им, видимо, нравился.

"Та-ак", - подумал Сергей, и у него вдруг чуть не подогнулись ноги от неожиданного, как толчок в спину, страха. Он побежал было из парка, но вспомнил об Ольге. Она сидела в тени на скамеечке и водила рака.

- "Даже раки, даже раки, уж такие забияки, тоже пятятся назад и усами шевелят", - приговаривала она.

"Способная девочка, - подумал Сергей. - В мамочку".

Он схватил ее за руку и потащил. Она верещала и показывала ему рака.

- Папа, он такой умный, он почти стал как живой!

Сергей остановился, вырвал у нее рака, переломил его пополам и выбросил в кусты.

- Раками не играют, - сказал он, - их едят.