- И ноги ему не выдергивай.

- Почему? - пробормотал он растерянно, как тогда.

- Потому что он как живой.

Он положил рака на стол.

- А что мне с ним делать?

- Дай мне его.

Оля взяла рака и завернула его в носовой платок.

Вокруг грохотали приятели.

- Ну и пацанка у тебя, Сергей! Вот это да!

- Ты любишь рака, Оленька? - спросил Зямка, у которого не было детей.

- Да, - сказала девочка. - Он задом ходит.

- О-хо-хо! О-хо-хо! - изнемогали соседние столики. - Вот ведь умница! Умница!

- А ну-ка, замолчали! - прикрикнул Петька Струков, и соседние столики замолчали.

Ильдар вынул таблицу чемпионата и расстелил ее на столе, и все склонились над таблицей и стали говорить о команде, о той команде, которая, по их расчетам, должна была выиграть чемпионат, но почему-то плелась в середине таблицы. Они болели за эту команду, но болели не так, как обычно болеют несведущие фанатики, выбирающие своего фаворита по каким-то непонятным соображениям. Нет, просто их команда - это была Команда с большой буквы, это было то, что, по их мнению, больше всего соответствовало высокому понятию "футбольная команда". На трибунах они не топали ногами, не свистели и не кричали при неудачах: "Меньше водки надо пить!", потому что они знали, как все это бывает, ведь "пшенку" может выдать любой самый классный вратарь: мяч - круглый, а команда - это не механизм, а одиннадцать разных парней.

Вдруг с улицы из раскаленного добела дня вошел в закусочную человек в светлом пиджаке и темном галстуке, Вячеслав Сорокин. Его появление шумно приветствовали:

- Привет, Слава!

- С приездом, Слава!

- Ну, как Ленинград, Слава?

- Город-музей, - коротко ответил Слава и стал всем пожимать руки, никого не обошел.