-Вы русский? - изумилась "торговка".

- Да, - сказал я, - а вы?

- Украинка, Матрена, - она делала ударение на последнем слоге.

- Вот это да, - сказал я, - вот уж повезло, так повезло.

- Да что же это мы стоим, - запричитала она совсем как в России, сейчас же едем ко мне. Москаль! Толик, домой!

Но Толик был европейским псом, он не побежал домой, он степенно подошел к автомобилю "пежо" и остался ждать, пока мы с Матреной подойдем ближе.

Матрена села за руль, и это было невероятно. К тому же она жила в Экс-ан-Провансе, а мне как раз все равно куда.

И началась беседа.

Я рассказал о себе, а она о себе. Украинка. Жила в Москве на Дмитровском шоссе. Вышла двадцать лет назад за француза. Живет одна в доме: муж умер, дети разъехались - у нее две дочери замужем. Пригласила отобедать. Дом у нее двухэтажный из четырех комнат. Мы заехали на базарчик, и на столе, кроме неизвестной мне зелени, блюд и напитков появилось еще и все то, что обычно подают в России: соленые огурцы, сало.

И комната, где обитала Матрена, больше напоминала светелку, чем западные апартаменты.

За столом она вдруг спросила:

- А какая станция московского метро после Новослободской?

Я стал вспоминать. Вспомнил, что уже давно и Савеловскую открыли.

- А много там теперь станций, в Москве?

- Конечно много, - сказал я, - более ста сорока, не помню точно, их переименовывают по два раза в день.

И вдруг меня осенило: я порылся в карманах и достал записную книжку, в которой оказался, как это часто бывает в таких почти безвыходных ситуациях "рояль в кустах" - план линий Московского метрополитена.

На нем, естественно, были обозначены станции и "Орехово", и "Сходненская", и даже "Свиблово". Я немедленно протянул этот план собеседнице. Так легко старик-годовик доставал из рукава времена года...