Совсем как в детстве...

И вдруг в мою комнату вошла мадам Матрена и словно стукнула мне "под дых".

Когда первый ледяной душ прошел, я попытался взять себя в руки, но не получилось. Сел на диван, зачем-то начал размазывать по полу пальцем упавший кусок темно-синей краски. Как колокол бились в мозгу имена: Крючков, Язов, Павлов, Янаев.

Мадам Матрена включила телевизор.

Оказалось, что итальянское радио сбрехало. Горбачева не расстреляли, он жив и, будучи другом Янаева, скоро вернется на работу, но приболел. А в ознаменование его болезни в Советском Союзе введено чрезвычайное положение.

В общем, это понятно, когда я болею, мамочка тоже считает это чрезвычайным положением.

А может в таком случае вообще все, что передают - брехня, все-таки западная пропаганда. Может, танки готовились к параду 7 ноября, а их приняли за признаки переворота.

Попробовал позвонить мамочке в Москву.

Связи с Москвой не было.

На экране телевизора появился Миттеран. Я ничего не понимал, что он говорил, но он меня успокоил своим видом. Следующий, кого мне показали, был Андреотти. Он заявил, что готов хоть сейчас поехать в Форос, в Крым, где болеет Горбачев, и сам прояснить ситуацию. Пусть поедет и отвезет ему лекарство.

И, наконец, я успокоился совершенно. Президент США Буш сказал, что он вообще узнал о перевороте из газет.

Умничка, господин Буш, спасибо, что успокоил. Ведь если бывший генеральный директор ЦРУ узнает последним о том, что произошло с президентом соседней и весьма беспокоящей его страны, значит, он или сам это подготовил или договорился, как минимум, о шоу.

Поразмыслив, я начал приходить в себя. И, как барон Мюнхгаузен, дал заговорщикам сутки на восстановление статус кво.

Взяв в руки кисть, я стал продолжать свои занятия.

- И не мудрено, что Горбачева предали, - вдруг сказала мадам Матрена, он ведь сам стольких предал, сначала ради правых - Ельцина, потом ради левых - Рыжкова и Лигачева, потом снова ради правых - Яковлева и Шеварнадзе. В мою бытность на Руси Великой была поговорка "Как аукнется, так и откликнется".