Теперь я уже мог поделиться с мсье Дюфи гонораром.

И, наконец, последнее. Представитель газеты, узнав, что я не только юрист, но и журналист, предложил мне в течение трех дней публиковать все, что я только пожелаю: путевые впечатления, какие-нибудь правовые сентенции.

- А рассказы? - предложил я.

Представителю газеты пришлось соглашаться.

Вечером мы сидели с мсье Дюфи в ресторане, классом повыше той прелестной забегаловки, где я вчера начал свою карьеру, и ужинали, и там же мне пришла в голову забавная вещь, которой я и поделился с мсье Дюфи.

Я предложил ему дать в следующем номере этой же газеты рекламу о том, что именно к мсье Дюфи обратился советский юрист за защитой своих прав.

Мой собеседник был в восторге, но платить за ужин я ему не позволил, я теперь был на коне и с этого коня слезать в ближайшее время не собирался.

Сегодня был мой день, и, завершая его, я вспомнил о той, которая вольно или невольно дала мне возможность им насладиться.

Купил ночной букет темных роз и отправился с ним к мадам Оливье - она как будто бы ждала меня, приняв букет, подставила руку для поцелуя и улыбнулась своей волшебной улыбкой.

Я постарался вспомнить все французские слова, которые когда-либо знал, и выразил этой чудной фее все чувства сразу.

А потом я вернулся к своей хозяйке. Она сидела перед видеомонитором и смотрела какой-то несусветный фильм про космические приключения. Рядом с ней лежала книга: "Пособие для имеющих желание покончить с собой". Она начиналась с фразы: "Прежде всего вам следует вступить в брак".

Я не стал отвлекать мадам Матрену и прошел в отведенную мне комнату.

19 августа

Во сне мне показалось, будто я дома, в Москве. Но только в далеком детстве...

С этим ощущением я и проснулся. Оказалось, по подоконнику мерно барабанят капельки дождя. Спать уже почти не хочется, но не хотелось и вставать.