- Меня волнует, - тихо сказал я. Так тихо, как будто бы сказал что-то неприличное. В последнее время стало модным ругать перестройку в больших кабинетах.

- Вот как, ты пришел сдавать валюту?

- Нет, я пришел ее не брать.

- Та-а-а-к, - начальник ОВИРа откинулся в кресле и прищурился.

- Да, - сказал я, - я пришел, как ни странно, за паспортом. Я тоже хочу во Францию, но без валюты.

- А почему ты пришел ко мне? Отстоишь два месяца, получишь валюту на Ленинградском шоссе, выкинешь ее вон в корзину, и езжай без нее, это уже меня не касается.

- Нет, получать я ее не хочу, я поеду так.

- А для чего тогда пришел? Паспорт в районе не дают? Так я позвоню.

- Я пришел поругаться с вами, учинить, как говаривали когда-то, конфликт.

Начальник ОВИРа рассмеялся.

- Хорошо, что я тебя знаю много лет, - сказал он, - это тебе в газете поручили?

- Да никто мне ничего не поручал, я сам теперь поручаю, а пришел к вам только для того, чтобы призвать вас в свидетели: я еду в чужую страну без денег, к тому же в той стране у меня нет ни родственников, ни пока знакомых.

- А для чего же ты туда едешь? Надо думать не в туристическую поездку, ведь в таком случае ты бы здесь не сидел. Ты что, сбежать хочешь? - осенила его вдруг гениальная мысль.

- При нашем бардаке это очень несложно, могу даже проконсультировать вас, как это сделать, но пока я хочу доказать вам, что деньги надо не здесь получать, а там зарабатывать. К тому же того, что меняют, все равно не хватит даже, чтобы сходить на Пляс Пигаль к девочкам. Ну так как? Поможете мне не подрывать экономическое могущество нашей великой страны?

- Я должен подумать. А ты что, писать об этом будешь?

- Обязательно. Буду вести двневник. Вернусь - опубликую, а не вернусь (не беспокойтесь, я не вернусь, только если умру с голоду), это будет лучшим пропагандистским материалом, живым свидетельством того, что нам там делать нечего, что там все плохо, и что даже мы не можем там выжить.