Махровый халат висит под лестницей, иду за ним; Крошка спешит следом.

- Ты обещал мне одолжить премиальные?

- Ну?..

- Ребята тоже?

- Ну...

- Вместе с годовыми это сколько? Две четыреста?

- Не знаю,

-- Ну, две триста... Не меньше... А теперь все_

- Что все?

- Как я расплачусь за машину?

- Да что случилось?! Ты можешь объяснить по-человечески?!

- Я же сказал... Пришел приказ снизить добычу наполовину. А план старый остался. Значит, погорели премиальные.

- Кто сказал?

-- В бухгалтерии.

- Когда?

- Сегодня. Я бюллетень оформлял.

- Опять бюллетень?

- Да это старый. Ну тот, помнишь?

Мясо, оттаяв, легко поддается ножу.

- Что теперь будет?

Ждет ответа, как приговора, решающего, жить ему дальше или нет. Чертовы "Жигули> загнали беднягу в безвыходное положение. Успокаиваю, как могу...

Удивительная штука - доверие. Угроза преследований со стороны кредиторов, печальная необходимость расстаться с любимой машиной - все отброшено в сторону одним словом. И он мгновенно верит в возможность чуда только потому, что оно обещано человеком, которому привыкли верить... И все же с волнением ждет каких-то конкретных подтверждений. Но что конкретного можно сказать, не поговорив в управлении, хотя ясно, что болтовня о премиальных - полнейшая глупость: не может быть, чтобы пришел приказ работать плохо...

- Все будет в порядке...

Просиявший Крошка обретает наконец способность думать и говорить не только о своих долгах и машине. Оглядев накрытый скатертью стол и нанизанные на шампуры куски мяса, хитровато улыбается.

- Гостей ждешь?

-Да.

- Что-нибудь новенькое?

-Да.

Восхищенно крутит головой. Вопросов не задает. Но совсем не потому, что удовлетворил любопытство.

Звук тупого удара, несколько приглушенный расстоянием, и последовавший за ним мелодичный звон разбитого стекла действуют на него как удар молоточка по коленной чашечке неврастеника: судорожно дернувшись всем телом, мчится к воротам.