Машина! Он оставил ее на дороге - пустырь у дома малопригоден для автомобильной езды.

...Вместо ветрового стекла зияет дыра, капот и земля вокруг автомобиля покрыты россыпью мелких осколков. Мать, у которой украли грудного ребенка, пока она рылась в хозяйственной сумке, напоминает сейчас Крошка, суетливо вертящий головой в отчаянной надежде увидеть человека, который разбил стекло,

- Что же это такое? - еле выговорили дрожавшие губы Крошки. - Само оно вылетело, что ли.

- Выбили...

Другого объяснения быть не может, хотя и это тоже звучит странно.

- Кто?!

Надо как-то успокоить его.

- Сколько оно стоит, это стекло?

- Рублей сто.

- Не страдай. У меня как раз завалялась лишняя сторублевка.

Обрадовался, просто зашелся от радости, но согласиться сразу не может: неудобно. Поэтому делает робкую попытку возразить.

- Не надо спорить, Крошка. За все, что происходит на этой территории, отвечаю я.

С ненавистью оглядывает пустырь.

- И почему ты отсюда не переезжаешь, понять не могу.

- А это уж не твоего ума дело, - легкая усмешка.

- Нет, правда... все же переехали...

Надо чем-нибудь огорошить его, чтобы отвязался. Сообщаю о парке, о том, что карьер сперва заполнят водой и он превратится в пруд, а потом вокруг насадят деревьев - и получится парк. Естественно, он слушает с сомнением. Особенно трудно верится в летний ресторан и лодочную станцию для катания. Но уходящая вниз широкими ступенями каменная чаша карьера действительно похожа на дно временно осушенного гигантского водоема, и это убеждает его больше, чем мои слова.

- А как же здесь деревья вырастут? Камень же сплошной?

- Навезут землю. Это не проблема.