Посереди донской степи.

Всему кавказскому народу

Даем в своих краях свободу.

Пусть нас кавказцы поминают И водку чаще наливают!

Закончил он и, ухватив стаканчик, выцедил его, прижмуриваясь и морщась. - Во! - горделиво сказал хозяин.- Какие у нас люди... Подошел хозяйский сын Алик, стал выговаривать: - Чифир, надо глядеть. Два ягненка хромают, камень попал, растерло, а ты не глядишь. Чай свой жуешь да глупости болтаешь. Чифир пожал плечами. - Вроде не хромали. - Как не хромали, я-то увидел. - Ты молодой, а у меня глаза плохо глядят. - Очки купи,- ответил Алик и отцу объяснил: - Я помазал черной мазью, надел чулок. Отец покивал, одобряя. Зинаида сказала, посмеиваясь: - А если тебе правда, Чифир, очки... Будешь как профессор. - Себе одень,- отозвался Чифир.- На то самое место. Чтоб в потемках не заблудиться. Горячего борща нахлебались вдоволь, ели мясо, яйца, запивая кислым да пресным молоком. После ужина Чифир с Тимофеем отправились к себе, к вагончику. Там возле ступеней лежала коряга. На нее уселись и закурили. - Тебя звать-то как? - спросил Тимофей. - Ты чего, не слыхал? Чифир. - Но Чифир - это ж не имя. Настоящее-то как? - Вот оно и есть настоящее. Другое я забыл. А может, его и не было. Тимофей лишь плечами пожал, а Чифир спросил: - У тебя выпивки нет? Налил каплю. Лишь раздразнил. - Откуда у меня? - Ну, может, в запасе. - Не запасаюсь. Чифир стал охать, поглаживая колено, постанывать. - Что с тобой? - спросил Тимофей. - Зашиб коленку.- Чифир засучил штанину, обнажая иссохшую плоть.Растереть бы одеколоном, да нету. Растереть бы, завязать, и до утра прошло.- Он говорил и глядел на Тимофея жалобно. - Одеколон есть, тройной, для бритья. Не жалко, бери растирай. У меня мать-покойница тоже ноги тройным растирала.