Моей вины нет. Я гнал овечек целиной, гляжу, скотина в хлебах. Пока туда да сюда... - Чего озимые? При чем озимые? - не понимал хозяин.- Чего случилось, говори! - Я ж говорю, потравили озимые. Хлеб, озимые, зеленя... - втолковывал Тимофей. - Теперь начальство углядит. Большой лафтак у дороги, на виду. Скотина паслась. А пока я бегал, гонял ее, и овцы зашли. Много потравили. - И все? - спросил хозяин. - Куда ж боле... Хозяин пожал плечами, на сына поглядел. Тот засмеялся, сказал Тимофею: - Зачем выгонял? Пускай пасутся. - Как пускай? - по-прежнему не понимал Тимофей.- На хлеба, на озимые... Начальство увидит... - Ерунда! -отрезал хозяин и пошел во двор. Тимофей загнал скотину на базы, но в себя не сразу пришел. Его колотил нервный озноб. Он запер скотину, присел возле ограды, курил. От сараев, от птицы подошла Зинаида с полным ведром яиц. Она поглядела на Тимофея, спросила: - Дядя Тимоша, ты, часом, не захворал? - Захвораешь...- ответил Тимофей и рассказал обо всем, что случилось. Зинаида поставила ведро, присела рядом. - Не бойся,- сказала она.- Ничего не будет. Здесь из хлебов не вылазят. И осенью и весной. Вроде положено. Уж никто и не глядит. - Неужто правда? - не верил Тимофей.- А я умом не накину. Хлеба... Да у нас лишь коснись. - Это у вас. А здесь вроде привычно. Наш чабан с начальством хорошо живет, ему позволяют. Зинаиде Тимофей поверил. Он, правда, и раньше еще поверил словам хозяина, и не столько словам, сколько лицу его, спокойной усмешке. Но доходить стало лишь сейчас, вот здесь. Зинаида сказала: - Идти надо... А вот присела, так бы и сидела до ночи. - Уморилась... - посочувствовал Тимофей.- Долгий день. - Уморилась,- со вздохом призналась Зинаида.- Дело за дело цепляет. Вроде и рано встаю и все рысью, а никак... Коровы, свиньи да птицы... Много всего... - Хозяйство большое,- рассудил Тимофей.- Уморит. Варить на всех, доить да обиходить. Ты как числишься? - поинтересовался он.- От хозяев? - Нет, я приписана от совхоза.