На сакман послали, вот и прилипла. Где она в совхозе, бабья работа? Поищи. А здесь денежка идет зимой и летом. - От дома далеко...-сказал Тимофей.-Свое-то хозяйство тоже рук просит. - Там мать, дочка при ней. - Без мужика живешь? - А как ты угадал? - Да чего угадывать... Мужик бы сюда не отпустил. - Какой у меня мужик был,- с горечью сказала Зинаида,- тот бы куда хочешь отпустил, лишь бутылку посули. - Дюже не горься,- вздохнул Тимофей.- Бабочка ты молодая, всем на завид. Найдешь себе человека, даст бог, работящего да приглядного, в пару... - За одного приглядного бог уже пихнул,- сокрушенно покачала головой Зинаида.- Еле опомнилась от приглядного... Нет уж, красоту не лизать. И с дурненькими люди живут в ногу. Кому что написано... Я тут, дядя Тимоша, свет увидела,- призналась Зинаида.- Никто не зашумит, руку не подымет. От своего-то родненького таких чубуков натерпелась, вспомнишь - душа вянет. Она задумалась, глядела в отрешении. Большие, темные бабьи руки лежали на коленях. - Зинаида, Зина! -позвал ее от дома голос хозяина.-Ты где?! - Иду! - откликнулась женщина, поднимаясь.- Либо наскучал? Пошли повечеряем, дядя Тимоша,- пригласила она. - Горяченького покушай, пока не остыло. После ужина Алик сказал Тимофею: - Порыбалим? Червяки есть, тесто есть. Тимофей согласился. Самое время было уйти на Дон. Пошли на место уже привычное. За меловым обрывом, в устье просторной балки стояли три тополя. В подножии их - тяжелая, обмытая водою карша, занесенная песком, На ней удобно было сидеть. Вечер ложился покойный. Наверху, на холмах, еще звенели жаворонки. В тополях, в засохших вершинах, заливались скворцы. Над тихой водой, над алой вечерней зыбью летали крикливые крачки. Алик забросил удочку. Тимофей готовил закидушки. Он отошел чуть в сторону и позвал мальчика шепотом: "Алик..." - прижимая пальцы к губам. Алик подкрался осторожно. Тимофей шепнул: "Гляди..."-и показал рукой. Мальчик увидел сразу. Там, возле берега, охотилась за рыбой змея. Она ныряла, быстро вертела хвостом, чтобы не всплыть, шарила под камнями.