Вышли из машины. Хозяин сказал: - Бери вещи, пойдем. Ухватив рюкзак и брезентовый плащ, Тимофей зашагал вослед хозяину от дома через глубокую теклину, заросшую шиповником и цветущей бояркой. За теклиной на просторной, выбитой овечьими копытами пустоши стояли низкие овечьи кошары, базы с крепкой огорожей, ряды железных корыт - поилок, деревянных кормушек. Сбоку, под самой горой, прилепился жилой вагончик на железных сварных санях. Хозяин подниматься на ступени не стал, показал на левую часть вагончика: - Там будешь спать. Оставляй вещи. Сейчас покушаешь, поедешь к отаре. В тесном коридорчике, большую часть которого занимала железная печка, Тимофей отворил левую дверь и очутился в комнатке, где места хватало для двух кроватей да навесного столика. Тимофей снял ватные брюки, одевшись полегче и телогрейку прихватив, поспешил вослед хозяину, который ушел к дому. Там, во дворе, под легким навесом у стола и газовой плиты хлопотал мальчик. Он поставил перед Тимофеем шкварчащую жаровню с мясом и картошкою, вареные яйца, молоко, выставил и ушел. Утром у сестры Тимофей хорошо позавтракал, не зная, придется ли обедать, и теперь есть не хотел. Но впереди был день. К отаре снова повез его сын хозяина, сменив "Волгу" на юркий "Запорожец". Пробирались едва заметной колеёй, а кое-где напрямую, степью. Скоро увидели отару. Она паслась в полгоры над глубокой, к Дону сбегающей балкой. Овцы машины не испугались, а вожак отары большой рогатый козел, поспешил к "Запорожцу" и мальчику. - Васька, Васька...- потрепал его за холку хозяйский сын.- Молодец, Васька... - И угостил конфетой. Козел похрумкал, понюхал брошенную на землю обертку и вернулся к отаре. А сверху, с горы, вприпрыжку сбежала к машине молодая женщина. Лицо ее было от солнца и ветра укутано белым платком по-донскому, по-старинному, одни глаза глядели. Женщина сбежала к машине, раскуталась, спросила весело: - Смена приехала? Хозяйский сын, словно не видя ее, говорил Тимофею: - Поить внизу.