- Ты уверен? Что-то рука у тебя дрожит.

Унимая дрожь в руке, мальчик указал, чуть-чуть, лишь слегка правее:

- Вон там!

- Вот теперь точно! - согласился Орган.- А если каяк повернется носом в эту сторону, тогда где будет Пегий пес?

- Вон там!

- А если ветер развернет нас в ту сторону?

- Вон там!

- А если налево поплывем?

- Вон там!

- Хорошо, а теперь скажи мне, как ты определяешь,- ведь вокруг глазам ничего не видно, кругом вода? - допытывался Орган.- Можешь объяснить?

- А у меня еще есть глаза,- ответил Кириск.

- Какие глаза?

- Не знаю, какие. Они у меня в животе, наверно, и они видят не видя.

- В животе! - Все рассмеялись.

- И то верно, - отозвался Орган.- Есть такие глаза. Только они не в животе, а в голове.

- А у меня в животе,- отстаивал свое Кириск, хотя соглашался уже, что такое зрение может быть лишь в голове.

Спустя некоторое время старик снова принялся испытывать Кириска и, убедившись в его способности запоминать стороны моря, остался доволен:

- Ну-ну, неплохие у тебя глаза в животе,- пробормотал он.

Польщенный похвалой, Кириск принялся сам задавать себе задачи и находить ответы. Пока что, при относительно спокойном море, это не представляло больших трудностей. Верный и великий Пегий пес всякий раз безотказно отзывался - без особых усилий памяти возникал перед внутренним взором Кириска именно там, в той стороне, где он оставался, возникал как бы воочию, всей своей громадой, с лохматыми лесами по кручам, с пятнами снега на "голове" и в "паху", с гремящим, неутомимым, вечным прибоем у подножия утеса. Представив себе Пегого пса, мальчик не мог не думать о других окружающих сопках и невольно начинал думать о доме. Виделась ему небольшая долина среди прибрежных сопок, а в той долине у опушки леса, на берегу речки, стойбище - срубы, лабазы, собаки, куры, вешала для сушки рыбы, дымы, голоса и там мать и сестренка Псулк.