- Вестовой! Где вестовой?!

- Есть! В момент, ваше благородие... - и запыхавшийся безусый солдат, быстро оправив вылезшую из брюк в возне рубаху, подбежал к крыльцу и стал во фронт.

- Немедленно заседлать коня. Понял? И карьером в штаб тыловой части... Вот этот пакет... - сухощавый лысый офицер обернулся и крикнул в дверь: - Сергей Николаевич, скоро?!

- Готово, вот! - и выбежавший на крыльцо молодой человек с белокурой бородкой подал офицеру запечатанный сюргучными печатями большой пакет.

- На! - сказал офицер подскочившему солдату. - В собственные руки генерала Верховского. Обратную расписку мне. Понял? Повтори...

Стоявший посреди двора Николай Ребров вдруг заулыбался и, сорвав с головы картуз, радостно замахал им в воздухе. Сергей Николаевич быстро сбежал с крыльца и бросился юноше на шею:

- Колька, брат! Какими судьбами?!. Вот встреча...

* * *

Николай Ребров никогда не пил такого вкусного чаю с ромом, как в этот вечер у своего двоюродного брата. Маленькая комнатка в антресолях барского богатого дома была занята двумя военными чиновниками: Сергеем Николаевичем и Павлом Федосеичем, человеком пьющим, неряшливым, с толстым животом и бабьим крикливым голосом. В комнатке жарко. Денщик открыл бутылку эстонского картофельного спирта. Сергей Николаевич снял щегольской английский френч.

- Ничего, Колька! Молодец, что удрал, - говорил он приподнято и дымил отвратительной капустной сигареткой. - По крайней мере, свет поглядишь.

- Пей, вьюнош! - беспечно прокричал Павел Федосеич и налил разбавленного спирту. - Мы, брат, пьем не то, что у вас в Совдепии. Мы, пока что, богаты. Эй, Сидоров! Что ж ты, чорт, с селедкой-то корячишься?!

- Сей минут, ваше благородие.

- Не унывай, Колька, - говорил брат. - Есть положительные данные, что наша армия вновь будет формироваться. Возможно, что в Париже. Слыхал? И мы туда. Потом перебросимся на Дальний Восток и уж грянем по-настоящему.