На ее счастье, в это время на крыльце показался Петр Иванович (хозяин-за всеми надо углядеть), и она, подхватив председателя, повела его в комнаты.

Так под ручку с советской властью и заявилась-пускай все видят. Рано ее еще на задворки задвигать.

И Петр Иванович тоже пускай посмотрит да подумаетумный человек!

А в комнатах в это время все сгрудились у раскрытых окошек-молодежь шла мимо.

- Пелагея, Пелагая! Алька-то у тебя...

- Апельсин! - звонко щелкнул пальцами Афонька-ветеринар.

- Вот как, вот как она вцепилась в офицера! Разбирается, ха-ха! Небось не в солдата...

- Мне, как директору, такие разговоры об ученице...

- Да брось ты, Григорий Васильевич, насчет этой моральности...

- Гулять с ученицей неморально, - громко отчеканил Афонька, - но которая ежели выше средней упитанности...

Тут, конечно, все заржали-весело, когда по чужим прокатываются, - а Пелагея не знала, куда и глаза девать.

Сука девка! Смалу к ней мужики льнут, а что будет, когда в года войдет?

Петр Иванович, спасибо, сбил мужиков с жеребятины, Петр Иванович налил стопки, возгласил:

- Давайте, дорогие гости, за наших детей.

- Пра-виль-но-о! Для них живем.

- От-ста-вить!

Афонька-ветеринар. Чего еще цыган черный надумал?

Вот завсегда так: люди только настроятся на хороший лад, а он глазищи черные выворотит-обязательно поперек.

- Отставить! - опять заорал Афонька и встал. - За нашу советскую молодежь!

- Пра-виль-но!

- За молодежь, Афанасий Платонович.

- От-ста-вить! Разговорчики!

Да, вот так. Встанет дьявол поджарый и качнет сквозь зубы команды подавать, как будто он не с людьми хорошими разговаривает, а у себя на встерпнзрпом участке лошадей объезжает.

- За всемирный форум молодежи! За молодость нашей планеты!