- Да что ты спешишь-то? Тебя, что ли, там обругали? Прочти хоть нам толком.

Прохор Иваныч поправил очки и медленно, с паузами и подчеркиваниями наиболее коварных мест корреспонденции, прочитал ее немногочисленным слушателям.

- Какая же там ругань? - возразила супруга. - спят, едят... И верно! Слава тебе, Господи, есть что покушать, есть время и выспаться... Это все правда, а больше я ничего не поняла.

- То-то, ты не поняла! А "никаких других интересов нет" - это как?

- Да ты мне скажи: ревизор приедет из-за этого или нет?

- Разве я знаю? Может быть, и приедет... Смотря по тому, как в других городах. Непременно надо с Александром Палычем обсудить. Я думаю, он скажет Дави...

Дави, о котором дважды упомянул Прохор Иваныч, был начальник того управления, в котором он служил контролером. Дави вполне оправдывал свою кличку: давил он нещадно всех и вся. Давил он чиновников, давил простых рабочих, штрафуя их без всякого сожаления и милости. При этом Дави отлично знал все тайны хитроумной двойной горнозаводской бухгалтерии и пользовался ими так ловко, что ко времени перехода начальником какого-то другого округа владел, говорят, капитальцем тысчонок в триста...

Чай показался Прохору Иванычу невкусным. Проклятая корреспонденция с тремя загадочными внизу буквами испортила обыкновенно благодушное праздничное настроение духа Прохора Иваныча. Проглотив наскоро три чашки, он одним духом вздел на себя сюртук и, накинувши сверху шинель, пошел к сослуживцу, коллежскому секретарю и кавалеру, Александру Павлычу Фаресову.

Фаресов жил совсем близко от Прохора Иваныча и был дома. "Сынка" он еще не получил, и новость, сообщенная ему взволнованным гостем, поразила его очень сильно.

- Надо послать за братом. Потом не мешает за Иваном Семеновичем...

- Пошлите, пошлите. Обсудим, как поступить.

Посланный полетел с торопливо набросанными на клочках бумаги записками, и через четверть часа в доме Фаресова происходило заседание пяти провинциальных мудрецов, растревожившихся новизною корреспонденции из родного болота.