Он молчал.

- Не знаешь... А я думаю, она ему нравится, эта бабушка, и он о ней помнит. Скажи, какая она одинокая над крышами? Помнишь, какие они мокрые, и скользкие, и пустые? Ты думаешь, ей хорошо там, наверху? Вспомни, какая у нее спина. Такая, как колесо. И эта длинная одежда. В ней летом жарко, потому что она черная. А зимой холодно. Она же тоненькая. Старушка бегает по всем больным людям и приглашает их в гости. Еще там, над крышами, ветер. Дома ее не защищают. Может, у нее вообще нет дома. Потому что она все время идет куда-то. Ни мамы нет, ни папы. Да еще эта тяжелая штука в руках, и ее надо тащить неизвестно куда. И почему - она не понимает. А все кричат: "Как нос вороны! Как большой уродливый нос!". Вот она и уткнулась в собственные башмаки, не разгибается.

- Откуда ты знаешь?! Откуда ты знаешь?! - глаза мальчишки расширились, не мигая.

- Ты же сам рассказывал, - передразнила девчуга.

- Ты так говорила... - он обернулся. - Кажется, я ее снова видел...

- Наверно, тебе показалось.

Замолчав, она отвернулась, поглядела в другую сторону, затем решительно повернулась к нему лицом и протянула руку с согнутым крючком мизинца:

- Ладно. Давай мириться.

Мизинцы переплелись и сжались.

- Просто... - добавила девочка, - просто... (помявшись) Я очень хочу увидеть твою собаку. Ты выйдешь завтра гулять?

- Ага.

- Покажешь?

- Ну-у... А если будет дождь? - козырь будто бы перешел в его руки.

- Ну и что?

- Меня мама не выпустит.

- Ах, да... Тогда послезавтра. Тогда... Тогда... когда придешь.

- Хорошо, - согласился он милостиво. - Я приду с собакой.

- Ты дашь мне ее погладить?

- Конечно. Конечно, дам. А ты пригласишь меня к себе в гости?

Девочка смутилась:

- Может, не сейчас?

- Конечно, нет. Давай завтра, - он помолчал, серьезно посмотрев на нее. - А завтра, если дождя не будет, то... Ты правда придешь снова?