- Вот, вчера в Мочищах опять праздновали, - сказала Натка. - Баню истопили, парились там, парились, а потом пошли пить и за-кусывать... А это вам к чаю...

Она достала зеленую коробочку конфет, раскрыла ее, и я уви-дела, что она наполовину пуста. Но конфеты, оставшиеся на дне, были завернуты в золотые и серебряные обертки. Одни были в форме звезд, другие - в форме кораблей, третьи - самолетов.

Я улыбнулась Натке и кивнула Аленке. Тогда Аленка робко вышла из-за Наткиной спины.

- Голубой цветок, - сказала я Аленке и показала василек на обложке. Из-за него умер один из братьев, только я не знаю кто. Старший или младший.

- Гы-гы-гы! - засмеялась Аленка и потянулась к конфетам.

Я закрыла коробку. Один ее глаз внимательно смотрел на меня, другой точно так же, как вчера, съехал к переносице. Я думала, что она так играет, и тоже попробовала скосить глаза, но мне стало больно.

Натка и тетя Груша сидели на диване. Диван сжался под Наткой.

- Этим летом мы были в деревне у моей мамы. У нее там домик, ну, вы знаете, колодец при доме, огород, сарайчик с дровами - все как надо, рассказывала Натка тете Груше.

Дядя Кирша недовольно рассматривал альбом с фотографиями и не участвовал в разговоре.

- А Аленка еще той весной бегала вместе с одной местной девочкой. Ту девочку звали Домна. Домна Чмелева. Очень простое имя...

- Очень простое, - согласилась тетя Груша.

А дядя Кирша только пожал плечами.

- Такие имена сейчас дают только в деревнях, - грустно продол-жала Натка, - потому что у нас в городе с таким именем просто задразнят...

- У нас в городе с таким именем - никуда! - подтвердила тетя Груша.

- Но я слышала, что скоро и в деревнях перестанут называть детей такими странными именами. Их просто запретят...

- А имя Леля не запретят? - испугалась я. - Оставят?