Елка стояла, растопырив ветки. Сверху, почти у самой вер-хушки, висел синий шар, сбоку, веткой ниже, поблескивал розовый, под розовым, ровно посередине елки, раскачивался зеленый, и в самом низу, над полом - желтый. А под желтым шаром висело бело--розовое ожерелье. Ожерелье состояло из маленьких фарфоровых маль-чиков, держащихся за руки. У них были белые, как кусочки саха-ра, головки; я думала, что они из сахара, и даже полизала одного, но ничего не почувствовала, кроме холодка на кончике языка. На мальчиках были черные жилеты на золотых пуговичках и черные шта-нишки до колен. И у крайнего из них на руке висела короткая цепь--поводок. Цепь оканчивалась фарфоровой болонкой.

- Хорошая вещица, Князь! - засмеялся Харитон Климович.

Он обращался к дяде Кирше только со смехом, но дядя Кирша никогда не замечал.

- Не продается! - ответил дядя Кирша и пролил шампан

ское на пол.

- Так я и не прошу! - сказал Харитон Климович и куда-то в угол, в сторону окна поднял фужер: - Наталья Андреевна! - и грустно засме-ялся.

- Наталья Андреевна, я беру ваши запонки! - и Харитон Климо-вич захлопнул коробочку. - И настоящую, и подделку!

- Что же мне дарят сплошные подделки? - вздохнула Натка.

- Потому что сами не различают, что к чему!

- И даже князь?

- Ну не княжье это дело! - рассмеялся Харитон Климович.

- А как же ласточка? Неужели моя ласточка тоже подделка? - и Натка приложила руку к груди.

- Ласточка самая что ни на есть настоящая, - серьезно отозвал-ся Харитон Климович. - Золото с жемчугом очень хорошей работы! Прикройте окно, а то ведь сквозняк.

- Не продается! - весело крикнула Натка.

Она направилась к окну и протянула руку к оконной раме.

Мы с Вовкой прижались щеками к стене, чтобы она нас не заметила. Вовкино сосредоточенное лицо оказалось напротив моего. Я высунула язык и дотронулась до кончика его носа. Вовка разулыбался.