- А как я без волос-то ходить буду? Срам один. Как каторжница.

- Не горюйте по волосам. Мы вас подстрижем, еще красивей будете. А волосы отрастут. Волос вообще живет две недели. Если б на месте выпавших новые не вырастали, мы бы все лысые ходили.

Усмехнулась:

- Волосы что? Жизнь он мою растерзал. Не осталось во мне ничего. Хотите - смотрите.

Вся в синяках. Живот - особенно. Осторожно стала пальпировать: здесь больно? А здесь?

- Нигде особо не больно. Нормально. Кроме как в сердце.

- Как, сейчас? Сердечные боли?

- Нет, это я так говорю: в сердце. Не в сердце, а в душе. Словно клещами душа стиснута. Вчера, как волтузил он меня, точно была боль в сердце. Ровно ножом полоснуло. Ору как резаная. Соседка через площадку и то услыхала, неотложку вызвала. Та приехала, сказала: инфаркт. Думаю, глупости, отродясь у меня никакого инфаркта не было. А вы как думаете, доктор: есть он у меня, инфаркт?

- Думаю, нет. Кардиограмма не показывает.

- Что же со мной было?

- Приступ стенокардии. Загрудинная боль. Не обязательно ведет к инфаркту, но надо быть осторожнее. Не пить, не курить, избегать тяжелых переживаний...

- Избегать! - засмеялась Шилова (какие зубы!). - Тут наизбегаешься. Придет пьяный - и давай выкамаривать. Вчера вздумал, будто я опять в положении и не от него. А я ни сном ни духом, мне лучше тряпку, чем пол моют, пожевать, чем чтобы мужчина меня трогал. А он, муж-то, все по животу да с вывертом. У меня он весь, если хотите, тяжелое переживание...

Никогда не надо жалеть времени на разговоры с больным. Ничего нет хуже торопящегося врача. Времени не хватает - останься после работы. Шилова оказалась фабричной работницей, ткачихой: "Грамота на грамоте так и висит".

- Я довольно-таки интеллигентная, только от тяжелой жизни во мне вся интеллигентность вымерла. Прежде читала книги, советскую литературу, посещала театр, картинную галерею. Даже классическую музыку смотрела по телевизору, скучно, но терпеть можно, ради общего развития.