Через ладонь и пальцы Андрея в ладошку мальчика потекло успокаивающее тепло. Это было неприметно, и он ничего не понял, но все же почувствовал что-то, не поднимая глаз, покосился на Андрея.

- Лан, - заговорил Андрей, - где твои родители? Ты о них знаешь?

Мальчик тревожно вскинул глаза.

- Зачем вам?

- Они с горожанами, которых загнали в трущобы? - Мальчик молчал, понурив голову. - Мне тебя девать некуда. Да и не нужен ты мне, я хочу вернуть тебя родителям.

- А потом господин офицер ради шутки заявит, что я сбежал... - угрюмо буркнул Лан.

- Ничего подобного я делать не собираюсь.

- Так я и поверил... Какая вам с того выгода? - все так же угрюмо покосился мальчик.

Он знал, что за любым поступком юкки надо искать корысть, подлость или, по меньшей мере, злую шутку.

- А мне хотелось досадить этой жирной свинье, - довольно хохотнул Андрей. - Пойло он премерзкое подает. А теперь мне надо от тебя избавиться. Домой ты не хочешь... Так пристрелить тебя, что ли?

- Лучше домой, - буркнул мальчуган.

* * *

В мутной пелене дождя мокрые, потемневшие лачуги казались еще более убогими и сиротливыми, непригодными для жилья. Худые крыши едва ли давали убежище от дождя, нависали над покривившимися стенами, придавливали их к земле. Зияющие темнотой крохотные оконца, скорее отдушины, кое-где были заткнуты тряпьем. Изломанные узкие улочки будто вымерли. Андрей знал причиной тому его появление. Здесь боялись страшных пришельцев, здесь убивали просто от безделья - любили посостязаться в меткости, использую живую мишень. В черной глубине окошек Андрей примечал блеск глаз, физически ощущал, как накатывают ледяные волны лютой ненависти.