А такое случалось, зимы-то ложные, малоснежные... Вот еще Печерский против поверхностной обработки почвы. Его начальство упрекает за медлительность в подготовке к севу озимых, а он себе знает, что принимать упреки и вести глубокую вспашку. Поверхностная, конечно, быстрая, да при бесснежной зиме весной наверняка придется пересеивать. А вспашка по весне - это скорее всего остаться без урожая. Здесь Печерский медлит, ему ни к чему прыть... В шестьдесят третьем году, когда он пришел в "Большевик", ему пришлось выменивать своего "персонального" коня Орлина на солому для скота.

Пришел Бунчук, молча глядел на Печерского.

- Нравится у Каралупа на комбайне? - спросил председатель и подумал, что сейчас парень вспомнит о грузовике.

- Нравится, - ответил Бунчук. - Раньше не думал, что будет нравиться.

- Ну, мало ли что раньше, - улыбнулся Печерский. - Ты вспомни, как мы раньше жили? А сейчас?

- Раньше я не здесь жил, - напомнил Бунчук.

- Я сказал "раньше", потому что... ты вспомни, как все мы жили после войны?.. Вот дом правления. Мы его недавно построили. А раньше меня попрекали: почему в кулацкой хате ютитесь?! Но я галстук недавно стал носить, сперва рубаху справил, а потом галстук купил... Ты знаешь, зачем я тебя позвал? Хотим тебя послать в Новый Буг учиться на комбайнера.

Бунчук кивнул, никак не выдав своих чувств. Печерский пристально поглядел на него:

- Будешь учиться?

- Буду.

- Хорошо, пошли со мной...

Бунчук был обрадован и не понимал, куда его зовет председатель. Но Печерский в "Большевике" был давно, он принял слабое хозяйство, где людей недоставало и откуда уходили безостановочно, а нынче он же хотел показать молодому кое-что из своего крепкого хозяйства, где доход приближался к двум миллионам. Они вышли на крыльцо, - через дорогу от правления стоял клуб, слева - школа, за школой - детский комбинат. По правую сторону шли магазины и новые дома. В глубине села за серебристыми тополями проглядывали здесь и там красные черепичные крыши. Заходящее солнце выкрасило белые кирпичные стены.