- Хорошо у нас живут, - сказал Печерский, глядя на Бунчука, точно проверял его в чем-то. - Семьдесят человек назад приехали.

Бунчук пожал плечами: что тут говорить.

- Не уйдешь, когда выучишься?

- Пока не думаю.

Печерскому понравился этот немногословный парень - не пытался расположить к себе и держался с достоинством.

Они пошли дальше по деревенской улице. Каждый второй дом был новый. Печерский хотел, чтобы Бунчуку передалось его ощущение этого колхоза, этих улиц, - того, что далось ему трудом и отчего голова у него поседела.

Хотя все это и происходило до приезда в "Большевик" Бунчука, оно имело и для него значение, пусть не прямое, а через других людей. Как нынче принимал его председатель, как посылал учиться, это вырисовывалось еще лет десять назад. С той поры появились люди новых для деревни специальностей токари, электросварщики, газосварщики, котельщики, сантехники, воспитатели детсада. Учиться всюду направляли, от институтов до курсов.

Начинать было непросто. До недавнего времени пришлось Печерскому побыватъ в разных переделках, обзавестись выговорами и взысканиями, чтобы в условиях, когда всегда недостает материалов, запасных частей, какого-то оборудования, - чтобы в таких условиях все-таки строить село, а не сидеть сложа руки и ждать, когда улучшится положение.

Рассказывая это Бунчуку, Печерский как бы пережил снова годы своей жизни в "Большевике". Заглянув в лицо парню, он хотел увидеть отголосок своих чувств, но глаза Бунчука выражали только внимание и, может быть, надежду на будущее... Прошлое его не волновало. Это Печерского вдруг расстроило и озадачило, и он попрощался.

Когда Бунчук закончил курсы, при весеннем распределении техники комбайна ему не дали. Не было свободного, и к тому же считалось, что Бунчук, как новичок, все должен стерпеть. Он стерпел, делать было нечего. Однако вскоре пришел новый комбайн и достался новичку. Теперь Бунчуку завидовали. Он пригнал комбайн, перетянул, проверил.