"Ты так думаешь?"

"А чего тут думать".

"Это интересно".

Я оживился, проблема предопределения занимала меня, так сказать, ex officio, я приблизил к Сусанне свое лицо.

"Сейчас я тебе кое-что скажу..." - прошептал я. И мне вспомнился человек в рубище, говоривший мне то же самое; но это было в другой жизни. Я выпрямился.

"Великий Кардано вычислил день своей смерти. Когда этот день наступил, он почувствовал, что не умрет, и принял яд, чтобы не посрамить науку".

"А кто это такой?"

"Великий математик. Он изобрел карданный вал".

"Какой?"

"Карданный. Он жил четыреста лет назад".

"А, - сказала она. - Ну и что?"

"Как что - разве ты не понимаешь? Решение принять яд и было его судьбой. Случайностей не существует. И произвольных решений не бывает".

Я вздохнул и откинулся на спинку стула. Помолчав, она спросила:

"У тебя есть жена?"

Я помотал головой.

"Друзья?"

"Из тех, кого я знал, одни умерли, другие - еще хуже".

"Вот как!"

"Это не мои слова. Это сказал Чоран".

"А кто это?"

"Был такой, - сказал я. - Кстати, известно ли тебе, что хозяйка вашего театра..."

"Да какая она хозяйка".

"Кто же она?"

Ответа я не получил и осторожно спросил: известно ли ей, что на самом деле старухи давно нет в живых? По моим предположениям, добавил я.

Я думал, она удивится, спросит, откуда я это взял. Она проговорила:

"Все они такие. Вместо того чтобы лежать в гробу, людям кровь портят..."

"Не огорчайся. Ты еще молодая, у тебя все впереди".

Я заказал еще по бокалу коньяка. В кафе, кроме нас, не осталось ни одного посетителя, и за окнами не видно было прохожих. На стенах погасли светильники, здесь экономили электричество, только на нашем столике горела свеча.

"Она затащила меня в ваш театр, я остался... а знаешь, почему?"