Ключ мой не попадал в замок. "Ну и гнездышко, - улыбалась она. - На каком это языке?" - "На русском". - Я собирал разбросанные страницы. Она стояла голая, подсвеченная светом из ванной. У нее было худое крепкое тело. Детские лопатки. Неожиданно большая грудь. Иссиня-черные волосы падали до ягодиц. "Слушай, можно я возьму твою зубную щетку?" Дверь она, вряд ли по рассеянности, не закрыла. Я видел, как она журчит, лениво рассевшись, продолжая чистить зубы. "Эй! - сказала она минут через пять. - Мы друзья? Из-за того, что я в твоей постели, не обязательно трахаться?" - "Да? - переспросил я ошарашенно. - Ты чего-нибудь боишься?" "Не люблю, когда это внутри, - и, откинув свои роскошные волосы, она одарила меня мокрым резиновым поцелуем, - баюшки, спи спокойно..."

Легко сказать! Она повернулась к стенке и пошла ко дну. Полночи я провертелся рядом с этим горячим смуглым телом. Под утро, когда бледно проступили сквозь шторы контуры соседней крыши, все произошло само собой. Она что-то бормотала, облизывала пересохшие губы, но, впрочем, так и не проснулась.

С тех пор она повадилась звонить. "Слушай, - говорила она, - я приду к тебе спать. Можно? У меня есть для тебя "Черная лошадь", белая этикетка... Или наоборот..." - "Но, Фелин,- начинал отнекиваться я,- ты же знаешь..." - "Нет и нет! Обещай мне, что мы не будем трахаться. О'кей? Ну что тебе стоит? Майкл уехал в Рим. Жан-Поль подцепил герпес. Я одна и реву как дура..." - "Нет! рычал я. - Нет и нет. Я живой". - "Ну, хорошо, - стонала она, - я пришлю тебе подружку, она помешана на сексе. Ты ее трахнешь, а позже я приду спать. Согласен? Ну что тебе стоит?"

Обо всем этом я думал, тащась по набережной. Дождь разошелся вовсю, но мне было уже наплевать. Я нашел автомат, который еще глотал двадцатисантимовые монеты, и позвонил Лоранс. "Я не приду",- сказал я. "Что-нибудь серьезное?" "Свидание с резидентом КГБ". - "Брось свои шуточки, в чем дело? Объясни.